День Независимости провели в моем любимом парке. Наконец-то меня "вывели в люди", предоставив возможность подурачиться с мыльными пузырями и шариками, а также попить пива и поесть ужасно вредных и калорийных хот-догов. Ура, товаресчи!

Всю ночь царица не спала,

Всю ночь царевича ждала,

Он в позапрошлую субботу

С утра уехал на охоту.

И с той поры нет ни гонца,

Ни хоть какого письмеца.

Мать телефоны все разбила,

Все в царства дальние звонила.

Нигде нет сына-молодца!

От рук отбился без отца!

А царь? Опять в командировке,

С Драконом в новой потасовке,

В болоте черти взбунтовали,

То в Думе молодцы взыграли.

Такая эта штука – власть,

Ну все события не в масть!

А если дома, все равно

Не сходит с мальчиком в кино!

И вот сынок запропастился.

Шептали фрейлины: «Влюбился!

И дело в том, что не в принцессу,

А просто… в девочку из лесу!»

И переносят даже мухи

По родовому замку слухи:

- Вот докатились до позора…

- Все разрешали без разбора!

- На бал являлся не в обновках,

А в драных джинсах и кроссовках…

- Не посещал библиотеку…

- Устроил в бане дискотеку…

- А… может он не царский сын?

- Да, царь брюнет, а он – блондин!

Худеет царь, царица злится

И мечется подбитой птицей,

Еще три дня… И наконец

Явилось чадо во дворец:

Гремят подъемные мосты,

Несутся псы, задрав хвосты,

И во дворе полно зевак,

Детей, прислуги и собак.

Сынок не сам – с ним рядом дива,

Юна, до чертиков красива:

Глаза зеленые смеются,

Густые кудри в кольца вьются,

Стройна, но… разве что прикрыта,

Из травки мини-юбка сшита,

И на румяные сосочки

Небрежно брошены листочки.

Царь крякнул: «Вроде из болота,

Однако есть в девчонке что-то!»

Царицу еле отходили,

Лекарства разные вводили,

Врачи сбежались и колдуньи,

Звонили даже дважды Джуне.

А сыну что? такая прыть:

- На завтра нашей свадьбе быть!

Смирился царь: «Раз есть невеста…»

Царица не находит места.

Цари царюют номинально

(И это, граждане, нормально).

Царям намыливая холку

Царицы правят втихомолку.

Решила мать «спасти» сыночка,

Отвадить эту тварь – и точка!

Нашла такую ворожейку,

Что за хорошую копейку

Разрушит этот мезальянс.

Снесла ей кругленький аванс.

Бубнила бабка и дымила,

Затем у матери спросила:

- Что сын не любит от рожденья

До тошноты, до отвращенья?

- Не любит? Рыбью чешую!

Так люто, словно смерть свою!

Не ест он рыбу, не рыбачит…

- Великолепно! Это значит,

Все будет милая, окей!

Ты только денег не жалей.

Невеста лебедем плыла,

Вся невесома и бела.

Навстречу ей царица-мать:

- Позволь тебя поцеловать.

Ты на старуху не серчай

И выпей, детка, этот чай.

От бед, от сглаза и тоски,

От злого сердца и руки!

Невеста ради примиренья

Пьет «чай» без всякого сомненья.

И в миг… (коварен демон злой!)

Покрылась рыбьей чешуей!

Цветут салюты, звон фанфар,

Веселья радостный угар..

Спешит царевич… гости… люди…

О, Боже, Боже, что же будет?

Жених сияет… шаг к невесте…

Увидел и… застыл на месте.

В глазах?! Восторг: «Не ведал я,

Что так прекрасна чешуя!..»

/Сказка одной моей заочной знакомой Натальи Малеевой/

Есть у меня такая привычка, преувеличивать в разговоре случайными цифрами. То есть, если любой нормальный человек скажет «О! Я тебя триста лет не видел!», то я скажу «Вау! Сто пятьдесят три года не виделись!» или «Четыреста тридцать пять лет оно мне надо» или того хуже «Тысяча восемьсот шестьдесят восемь раз тебе повторяю!». Это сначала вызывает улыбку, затем со временем раздражает всех, кто вынужден так или иначе слышать подобные мои «гиперболы».

Вторая не менее раздражающая близкое окружение привычка – это чашки. Каждое утро я пью кофе. И там, где я делаю последний глоток, там и оставляю чашку. Затем в упор их не вижу даже на самом видном месте. На следующее утро беру новую чашку (благо, у меня их немалая коллекция). И так до тех пор, пока меня, как слепого котенка, не ткнут носом и не заставят убрать. Когда мое «холостяцкое» логово долгое время никто не посещает – эпопея с чашками длится до тех пор, пока они банально не заканчиваются. При чем, убираю за собой я любую мелочь, а вот чашки почему-то нет…

А какие у вас вредные привычки?

Котомания на ХайВей и ХайБлоггере процветает. Смешные, трогательные, милый и пушистые... Нашла в своих архивах вот такие фото:

Имя «Людмила» на японском Знаете ли вы, что имя «Людмила» (Ljudmila) на японском звучит «Тазудотеринкитака» (Tazudoterinkitaka). Теперь смело можно говорить «Тазудотеринкитака» вместо «Людмила»

Как звучит имя на японском?
Как будет слово на японском?

В детстве, после насыщенного проблемами и увлечениями дня, единственной отдушиной был сон. Даже не столько сон, сколько засыпание. Я позволяла себе мечтать, и пусть оставались нерешенные задачи, я все отметала прочь и наслаждалась приятными мыслями. Тогда священнее времени у меня не было.

Сейчас засыпание превратилось в муку: укоров совести, сложных планов, анализов – то не успела, это нужно в перспективе, там не так поступила, как избежать последствий. Засыпание превратилось в самый неприятный промежуточный этап между реальностью и провальным сном. Лежу и уговариваю себя заснуть, прижимая подушкой вот-вот готовую лопнуть голову.

На утро канитель продолжается, десятки бумажечек с планами – ближайшими и дальними – встречают меня на столе. Кавардак из головы превращается в небрежные записи – бумажки смешиваются на столе.

Раньше мне снилась преимущественно девичья чепуха: принц из соседнего двора, пятерка по географии, сцена, аплодисменты. А сейчас я смело могу назвать себя пациенткой дядюшки Фрейда – только ему по силам было бы разобраться в тех бессмысленных картинках, которые я вижу каждую ночь.

Если бы можно было взять отпуск у времени… Так надоело быть взрослой.

Фото сделаны из окна маршрутки «Доброполье-Донецк». Задуманный эксперимент – фотография в движении через пыльное стекло – вылился в такой вот результат.